Демьян Бедный (К 25-летию большевистской литературной деятельности)

В. Кирпотин

Демьян Бедный! — у кого из нас воспоминания о партийной, политической работе не перекликаются со стихами Демьяна Бедного. Кто из нас не помнит, как в самых отдаленных местах фронта гражданской войны мы перепечатывали на толстой, желтоватой, плохо-гнущейся бумаге боевые призывы Демьяна Бедного, его песни, его стихотворения. Пели его «Красную винтовочку», «Марсельезу» пели на его слова, позже — «Проводы», и каждая песня стоила доброй речи, листовки, сплачивая, организуя, призывая к борьбе.

Как здорово били его стихи по предателям, по соглашателям; как его сатира, простая, ясная и остроумная, помогала их выводить на свежую воду, высмеивать, разоблачать. Чутким ухом поэта он в самых фамилиях эсеровских и меньшевистских вожаков уловил нечто смешное.

«Либердан», «Либердан»,
Что же вы, ребятки?
Баре сели в шарабан —
Живо на запятки!

«Либердан» превратилось в смешное прозвище, какими-то неуловимыми путями вскрывавшее лакейскую природу этих людей.

Демьяновский «манифест барона Врангеля» был для всех нас подлинным событием. Мы покатывались со смеху, мы держались за бока, когда читали его. Мы тогда не думали еще о литературе. Мы тогда не думали еще о литературно-художественном анализе стихов Д. Бедного. Но и тогда мы поражались мастерству, в силу которого стихотворение, написанное на четверть немецкими словами, стало доступным самому отсталому красноармейцу.

Как разящи были его удары по врагам ленинизма во внутрипартийной борьбе! Как метко он вскрывал идейную убогость и политическую вредность троцкизма, правого уклона. Как помогали его удары нашей борьбе с врагами партии Ленина — Сталина.

Я живо помню участие Д. Бедного в дискуссии об «Уроках Октября» — статье, написанной гниющим в болоте контрреволюции Троцким. Как Демьян метко показал превращение Троцким великого имени Октября в чванливую бессмыслицу: «Уроки Октября — бря-бря-бря». Троцкий фигурирует у Демьяна в обобщенной рубрике паникеров в дни трудностей и хвастливых героев — в дни побед, подобно Родриго из великолепного стихотворения «Земля, земля». Родриго требовал, чтобы Колумб повернул свои корабли назад, когда тот плыл по неизведанным и необозримый водный пространствам, и хвастал открытием Америки, когда Колумб — поэтический прообраз Ленина — достиг земли.

Пьяня себя чужой и неразумной лестью,
Родриго хвалится теперь завидной честью:
Он берег увидал и первый подал знак.
Родриго, ты — дурак!
Ты ль споришь первенством с великим Христофором?
Слепым щенком лежал в корзине ты, скуля.
Когда уж пред его духовный, ясный взором
Цвела заветная земля!
Мать у тебя еще под носом вытирала
И замывала твой торчавший сзади хвост.
Когда для нашего седого адмирала
О новых берегах попутный пел норд-ост!
Эй, крикни музыке, чтоб веселей играла!
Подбавь еще вина! Друзья, поднимем тост
За адмирала!!!

И много еще примеров можно было бы привести, когда поэтический труд Д. Бедного вплетался в партийную работу каждого из нас.

Прошло уже 25 лет боевой работы Демьяна Бедного в рядах рабочего класса.

25 лет тому назад стихотворение Д. Бедного впервые было напечатано в большевистской «Звезде». (Вообще же печататься он начал с 1909 года).

25 лет работы Демьяна в большевистской печати — это есть вместе с тем 25-летие признания ценности его работы нашей партией.

Сохранились воспоминания, как Ленин встретил первые стихотворные строки Демьяна, напечатанные в первой большевистской легальной газете. Тов. Бонч-Бруевич в своих воспоминаниях о Ленине рассказывает:

«Как только появились первые стихотворения, а потом басни Демьяна Бедного в нашей «Звезде», которая издавалась по распоряжению Центрального Комитета нашей партии, то в скором времени от Владимира Ильича пришло к нам в редакцию письмо, в котором он запрашивал, кто такой Демьян Бедный, обращал наше внимание на этого молодого, даровитого поэта и советовал нам как можно ближе привлечь его в нашу среду, к нам в газету. Он характеризовал его произведения, как весьма остроумные, прекрасно написанные, меткие, бьющие в цель. И с тех пор он неизменно относился самым внимательным образом к творчеству Демьяна Бедного.

Когда после Февральской революции Владимир Ильич приехал из-за границы, мне пришлось знакомить его с деятельностью нашего партийного издательства «Жизнь и знание», в котором издавался и сам Владимир Ильич. Я, между прочим, показал при этом докладе четыре книжки Демьяна Бедного, хорошо иллюстрированные, только что вышедшие в нашем издательстве. Владимир Ильич сейчас же схватил их и тут же стал внимательно просматривать. И, читая, все более и более смеялся. Смех его даже переходил в раскатистый хохот. Владимир Ильич смеялся и приговаривал:

— Прекрасно! Как хорошо сказано! Метко! Очень хорошо».

Ценность и заслуга поэзии Д. Бедного неоднократно отмечались нашей партией и снова получили высокое признание в юбилейном обращении к нему ЦК ВКП(б) и СНК СССР («Правда» от 20/Ѵ—36 г.).

Первое, что нужно сказать о Демьяне Бедном, это то, что он — поэт-коммунист, поэт-партийный, работник партийной печати. Самая принадлежность к партии не у всех наших писателей-коммунистов гарантировала идейную выдержанность художественного творчества. Мы все помним случаи, когда комплекс идей, чувств, отраженных в литературно-художественном произведении, обнаруживал живучесть косной мелкобуржуазной психологии, отстающей от политического сознания автора. Творчество Д. Бедного вне коммунистического мировоззрения, вне политики партии нельзя себе представить.

Д. Бедный происходит из крестьян. Печататься он стал с 1909 г. в «Русском богатстве» — органе народников. Первое крупное литературное влияние, которое он испытал, было влияние поэта Якубовича-Мельшина. Начал писать Демьян во время реакции. Но воздействию реакции Д. Бедный не поддался.

Как всегда, реакция сопровождалась ренегатством и нытьем мелкобуржуазных интеллигентов, вчерашних «попутчиков» революции. Меньшевики отрицали возможность нового революционного подъема в стране. Но рабочий класс, потерпевший лишь временное поражение, далеко не сломленный, накоплял силы для решающего революционного напора. Ленин и его партия организовывали борьбу во имя окончательной победы революции.

Отражая настроения передовых рабочих, Демьян Бедный писал:

Братья, не страшна ни злоба, ни измена,
Если в вас огонь отваги не потух:
Тот непобедим и не узнает плена,
Чей в тяжелый час не дрогнул гордый дух.

С начала сотрудничества Демьяна Бедного в большевистской печати судьба его поэзии теснейшим образом сплеталась с судьбой революции и ленинской партии:

«Давши уже раньше значительный уклон в сторону марксизма, — рассказывает Демьян Бедный в краткой автобиографической заметке, — в 1911 году я стал печататься в большевистской — славной памяти — «Звезде». Мои перепутья сходились к одной дороге. Идейная сумятица кончалась.

В начале 1912 года я был уже Демьяном Бедным (об этом см. статью тов. М. Ольминского в книге «Из эпохи «Звезды» и «Правды»).

С этого времени жизнь моя, как струнка. Рассказывать о ней — все равно, что давать комментарий к тому немалому количеству разнокачественных стихов, что мною написаны. То, что не связано непосредственно с моей агитационно-литературной работой, не имеет особого интереса и значения: все основное, чем была осмыслена и оправдана моя жизнь, нашло свое отражение в том, что мною -— с 1911 года по сей день — написано».

И с тех пор говорить об этапах творчества Д. Бедного — значит говорить об этапах революции, отраженных в его стихах. Тут все: подпольная работа партии против царизма, забастовки, аграрное движение, новый революционный подъем, февраль 17 года, Великий Октябрь, гражданская война, разоблачения подлой работы кадетов, эсеров, меньшевиков, троцкистов и всяких других врагов партии, нэп, развернутое социалистическое наступление, индустриализация, коллективизация, наша внешняя политика, международное революционное движение на Западе и на Востоке, — всего не перечислишь. Темы демьяновских стихотворных выступлений всегда продиктованы задачами и обязанностями коммуниста на очередных этапах революции. Об этом лучше других рассказал сам. Д. Бедный в своем стихотворении «Мой рапорт ХѴІІ-му съезду»:

Моих стихов лихая рота, —
Я с нею весело иду.
Моя газетная работа
У всех свершалась на виду.

Все, все нашло в ней отраженье:
Враждебной силы разложенье.
Ее погибель и погост, —
Уклада старого сверженье
И новой жизни буйный рост.

И власть рабочих, и комбеды.
Борьба при Ленине живом.
На боевых фронтах победы
И героизм на трудовом, —

Троцкизма труп зло-эмигрантский.
Что нами начисто отпет,
И образ Сталина гигантский
На фоне сказочных побед, —

Уклон кулацкого покроя,
Убивший дряблые сердца,
И чудеса Магнитостроя,
Всех Чудостроев без конца, —

Рост, несмотря на все уклоны,
Колхозных сил и деревень,
И укрепленье обороны.
Готовой встретить грозный день, —

От заводских громад до хаты
Искал я верной колеи,
И любо мне, что в них плакаты
Со стен беседуют — мои.

А антирелигиозные произведения Демьяна? Как они разнообразны и в то же время метки. Здесь и безудержно-веселая, беспощадная, издевательская «Как 14 дивизия в рай шла», и остроумное стихотворение, в котором четко дано понять, что партия и правительство не собираются заменять воспитательную антирелигиозную работу окриком и нажимом. В 1919 году среди многих других антибольшевистских слухов был пущен ложный слух о том, что большевики хотят убрать иверскую икону (тогда это еще было преждевременно) и Д. Бедный тут же выступает со своим разъяснительным словом.

Богомольцы, богомолки
Возле Иверских ворот
Будоражат злые толки,
Одурманенный народ.
Спор вести с детьми за соску
Взрослым людям не с руки.
— Измолитесь вы хоть в доску,
Чудаки!

Сила старого мира, даже уже побежденного, живуча. Сила его сопротивления сказывается и тогда, когда голова его снята с плеч. Этого не следует забывать. Партия знает об этом, и Д. Бедный применяет гибкое оружие своих стихов для того, чтобы бороться с пережитками прошлого, проявляющимися в сегодняшнем дне.

Карты, финка, да гармонь
И кругом спиртная вонь.
Эх, мети моя метла!
Мусор вымети до тла!

Д. Бедный много внимания уделяет семейным темам, положению женщины. Некрасов горько оплакивал печальную участь русской женщины, стонавшей под тройным гнетом — политическим режимом, экономической эксплуатацией и семейным неравноправием. Д. Бедный не устает напоминать о тяжкой участи женщины в старой России, но он в то же время показывает борьбу женщины за свое освобождение, ее героическую борьбу за социализм. Д. Бедный воспевает борьбу не только русской женщины, но женщин всех национальностей Советского Союза. В «Клятве Зайнет» он показал узбечку, физически изувеченную в борьбе, но достигшую желанной цели:

«Комуниверситет трудящихся Востока»
Зайнет мерещится во сне и наяву.
У гроба нового пророка
Она сказала: — Я живу!
И ты — живешь во мне заветами твоими.
На родине моей — в кишлак из кишлака —
Дехканкам темным я их понесу, пока
Сумеет начертить твое родное имя
Моя последняя рука!

Сколько каленых стрел направил Д. Бедный против лодырей, против рвачей, против хулиганов, против бюрократов! В творчестве Д. Бедного поражает быстрый отклик на разнообразные политические события.

Д. Бедный воспевает темпы большевистского строительства:

Темпы! Слово какое!
И откуда взялось?

Это восторженное восклицание может быть применено и к поэзии Д. Бедного. Мы не считаем необходимым, чтобы художественные произведения создавались с такой же быстротой, как возводятся стены крупнейших наших новых социалистических предприятий. Но народ хочет видеть в искусстве сегодняшний день, и в творчестве Д. Бедного мы никогда бы не имели такого разнообразия тематики революции, такой злободневности, если бы его муза не поспешала в ногу с темпами жизни страны.

Но не в сивкиной прыти, не в ней
Темпы нынешних дней.
Мир не видел такого контраста.
С деревянной Россией покончено. Баста.

Для выражения темпов социализма, коллективизации и индустриализации вовсе не нужно изобретать особый «распресовременный» язык. Революцию в политике, в экономике, сельском хозяйстве, в бытовом укладе совершает народ под руководством рабочего класса и его партии. Рабочие и крестьяне сговариваются по самым важным, интересующим их вопросам, на простом русском языке. Программа революции, ее идеология выражены на понятном, правильном языке в бессмертных творениях Ленина и Сталина. На этом языке можно и нужно выражать смысл событий революции и в искусстве — это великолепно усвоил на деле Демьян Бедный. Он пишет для миллионных масс и пишет на языке, доступном миллионам. Без связи с народом, с рабочими и крестьянами, поэзии Демьяна Бедного не было бы.

Д. Бедного характеризует строгая линия простоты в языке. В программном стихотворении «Вперед и выше», написанном в 1924г, Демьян заявляет:

Держася формы четкой, строгой,
С народным говором в ладу.
Иду проторенной дорогой,
Речь, всем доступную, веду.

Прост мой язык, и мысли тоже:
В них нет заумной новизны, —
Как чистый ключ в кремнистом ложе.
Они прозрачны и ясны.
. . . . . . . . . . .
Нужна ли Правде позолота?
Мой честный стих, лети стрелой —
Вперед и выше! — от болота
Литературщины гнилой!

Он издевался над интеллигентским словарем символистов. Брюсова, например, он пародировал.

Народность, простота языка и боевая сила поэзии Бедного тесно между собой связаны.

Не последним бойцом был я в схватке кровавой.
Просты мои песни и грубы.
За то беднякам они любы.

Революция изменила язык города и в особенности деревни. Но Демьян Бедный вносит в свой поэтический словарь лишь те изменения, которые органичны, естественны и вполне назрели.

По адресу Д. Бедного не раз раздавались обвинения в грубости и примитивизме. Это неверно. Его крепкие словечки — не беспардонные ругательства, а точная, хотя и беспощадная, квалификация врагов, рвачей, лодырей. В поэзии, выросшей в жестокой, упорной и кровавой борьбе, естественно отсутствуют полутона и нюансы. Это — не грубость, не примитив и не упрощенчество, это — перенесение в поэзию опыта агитатора, который в своих выступлениях напирает на главнейшие центральные идеи, не отягощая их излишними, затемняющими подробностями. Но необходимые детали Д. Бедный сохраняет. Его стихи — не умерщвленная схема. Ни в басне, ни в фельетоне, ни в поэме Д. Бедный не отказывается от применения характерных, впечатляющих, подчеркивающих главное, деталей. Наоборот, иногда мастерским применением одних только деталей он добивается необходимого ему смыслового эффекта. Вот характеристика, например, желтой бульварной газеты «Копейка».

Билет Варшавской лотереи.
Жилет,
Лакейских две ливреи,
Чулки,
Бумажные ботинки,
Брелки,
Секретные картинки,
«Эффект» — Мазь для особых целей,
Комплект
Резиновых изделий.
Одна
Продажная идейка.
Цена
За весь товар — копейка!

А главное — за всеми этими будто бы агитками и примитивами чувствуется большой кругозор партийного работника-коммуниста. Мировоззрение поэзии Д. Бедного выше мировоззрения иных прославленных эстетов, как мировоззрение сознательного партийного работника выше мировоззрения иного интеллигента. Последний подчас знает только словесные привески старой культуры — имена древних богов, например, умеет различать ассонанс от обыкновенной рифмы, но в работе он часто разгильдяй, азиат, Обломов, не может дать прямого ответа ни на один житейский вопрос.

Д. Бедный — человек образованный, он переводил Эзопа и разбирается в ассонансах и рифмах не хуже тех, кто хвастает этим. Но кокетничанью с привесками культуры он предпочитает широту охвата действительности, конкретность изображения каждого интересующего его звена, правильность точки зрения, живую ее связь с партийной линией. У Д. Бедного, — одного из самых национальных русских поэтов по форме, — идеалы интернациональные, идеалы коммунизма, идеалы учения Маркса-Энгельса-Ленина-Сталина.

Братья, всмотритесь в огни отдаленные,
Вслушайтесь в дальний рокочущий шум:
Это резервы идут закаленные.
Трум-ту-ту-тум!
Трум-ту-ту-тум!

Движутся, движутся, движутся, движутся,
В цепи железными звеньями нижутся,
Поступью гулкою грозно идут.
Грозно идут,
Идут,
Идут,
На последний, всемирный редут!

Это — не агитационные фразы. У поэта-большевика мечта о счастье человечества распространяется на весь земной шар. Оттого-то Д. Бедный находит темы для своих стихов не только у нас на родине, но и в странах капитализма, и в колониальном, и полуколониальном Востоке. Оттого-то он захватывает в обиход своей поэзии вопросы не только политики, но и искусства, быта, морали; оттого-то у него такое большое разнообразие жанров: и басни, и фельетоны, и поэмы, и агитки, и марши, и гимны, и песни, и сатирические повести в стихах, и лирика, и очерки, и портрет.

Обвинению в упрощенчестве по адресу поэзии Д. Бедного сочеталось с обвинением ее в крестьянских интонациях и, собственно говоря, не в интонациях только, а в крестьянском характере, ее. Это также неверно. Д. Бедный — пролетарский поэт и поэт-коммунист со всей широтой мировоззрения пролетария и коммуниста. Нельзя и сравнить кругозор поэзии Д. Бедного с кругозором некоторых цеховых писателей, именовавших себя пролетарскими. Сколько в последних узости, ограниченности, цеховщины, даже тогда, когда они заставляют «летать» свою фантазию по космическим пространствам; даже тогда, когда они склоняют слово завод, там, где надо, а еще больше — где не надо. И это откосится не только к прошлому советской литературы, но и к сегодняшнему дню ее. Пролетариат в своей революционной деятельности руководит всем, все направляет на пользу революции. Крестьянский вопрос после проблемы диктатуры пролетариата — важнейший вопрос революции. От поведения крестьянства, как союзника пролетариата, в значительной степени зависит судьба революции. Отсюда для компартии и рабочего класса вырастает задача объяснить свою политику крестьянам, объяснить просто, ясно, доступно, убедительно. И отсюда же в поэзии Д. Бедного так много крестьянских тем, так много обращено к крестьянам, так много говорится о крестьянах. Разговоры о крестьянском характере поэзии Д. Бедного так же глупы, как глупы разговоры, имевшие когда-то место, о крестьянском характере политики нашей партии.

Широта коммунистического кругозора и эмоциональная слитность с народом позволяют Демьяну Бедному писать так много и так быстро откликаться своими стихами на политическую злобу дня. Для поэта, у которого нет достаточно широкого политического горизонта, который не переживает события революции глубоко, — так, как переживает их народ, — были бы невозможны темпы творческой работы Демьяна Бедного. Пока такой поэт увидит новое явление, да изучит его, да поймет — время убежало, одно событие сменилось другим, и лиру надо уже настраивать на новый лад.

В одном из приветствий Центрального Комитета Д. Бедному было сказано следующее:

«Своими произведениями т. Демьян Бедный оказал громадные услуги рабочему классу и трудящимся крестьянам в их борьбе против помещиков и капиталистов, в их борьбе за победу над империалистическими интервентами. ЦК ВКП(б) выражает уверенность, что выдающийся литературный талант т. Демьяна Бедного будет и впредь служить великому делу коммунизма» («Известия» от 1 3 апреля 1933 г.).

Громадные услуги, оказанные Д. Бедным рабочему классу, весьма разнообразны — вплоть до услуг международно-дипломатических. Тов. Молотов в своем докладе на сессии ВЦИК в январе 1936 г. отметил, что новогодний фельетон Д. Бедного «Политический Гаврик» дает «достаточные разъяснения Уругвайского инцидента».

Признание партией пользы поэзии Д. Бедного для революции есть величайшая награда для поэта и лучший вид славы. Нечего греха таить: в некоторых кругах, правда, очень узких, интеллигентско- эстетских, идет или шел разговор о том, что стихи Д. Бедного обязаны своим успехом не поэзии, а политике. Разговор неправильный ни по отношению к Д. Бедному, ни в более общем смысле. Бывали такие эпохи в истории литературы, когда политика противоречила поэзии. Так было, например, во времена Пушкина. Но и то, для того, чтобы понять это противоречие, нужно задаться вопросами: откуда возникло оно, какая политика противоречила поэзии? И поэзия Пушкина противоречила не всякой политике. Влиянию декабристов мы обязаны многими первоклассными произведениями этого гениального поэта. За то политика Николая I — реакционная, мракобесная, деспотическая — действительно противоречила поэтическому творчеству.

Если бы Пушкин от нее, именно от этой политики не спрятался бы в чертог чистого искусства он бы просто не мог творить.

Некрасов — другой выдающийся русский поэт прошлого века — сложился как великий писатель исключительно под влиянием передовой политики своего времени. Некрасов начал свою литературную деятельность с посредственных, подражательных, романтических стихов. От них он перешел к стихам фельетонного характера, имевшим лишь преходящее значение. Когда же он познакомился с Белинским, Чернышевским, Добролюбовым и под их влиянием усвоил революционные идеи крестьянской демократии того времени, — он нашел у себя и слова, и ритмы, и образы, и полет фантазии, и идеи, которые сделали его поэзию бессмертной. У Некрасова — человека, перешедшего на сторону крестьянства из дворянских кругов, мы находим еще следы известных противоречий между поэзией и политикой. Он писал:

Мне борьба мешала быть поэтом.
Песни мне мешали быть борцом.

Эти строки неверно характеризуют даже собственное творчество Некрасова. Именно борьба и сделала его великим поэтом. Но все же они — эти строки — свидетельствуют о различии, которое делали современники Некрасова между политический и поэтическим родом оружия.

У Д. Бедного между поэзией и политикой не было и нет абсолютно никакого противоречия. Даже вопрос об этом не может стать при изучении его поэзии. Его стихи отмечены органическим единством. Для Д. Бедного политическая жизнь страны, чувства восставшего и победившего народа — источник поэтического вдохновения. Эмоции его поэзии сродни эмоциям человека труда, эмоциям народа. Там — в толще рабочего класса и идущего за пролетариатом крестьянства — он нашел высокие вдохновляющие чувства: ненависть и презрение к врагам, пролетарскую солидарность к людям своего класса, ярость в борьбе, радость побед, радость завоеванной светлой жизни, преданность родине, гордость ею, волю к защите ее, любовь к вождям революции, к вождям народа Ленину и Сталину. Достаточно повода, какого-нибудь события, задевающего эти высокие чувства, и поэтом создаются живые, мобилизующие стихи, которые становятся затем нередко достоянием широких народных масс, подхватываются, распеваются всеми.

Сунулись было на Дальний Восток империалистические агенты захватить силой К.В. ж. д., мы дали им по рукам — и вот мы все поем слова, сочиненные Д. Бедным:

Нас побить, побить хотели...

Большевистский кругозор в сочетании с народностью эмоций создают органическую цельность темы и ее выражения в поэзии Д. Бедного.

Избрав, я твердо знал, в какой иду я порт,
И все ненужное, что было мне когда-то
И дорого, и свято.
Как обветшалый хлам я выбросил за борт.
Душа полна решимости холодной —
Иль победить, иль умереть свободной.
Все взвешено. Пути иного нет.
Горят огни на маяке Свободы.
Привет вам, братья, с кем делю я все невзгоды!
Привет!

Эта органичная связь с действительностью в творчестве Д. Бедного поучительна для теперешних споров и разговоров о нашей литературе. Д. Бедный ездит по стране, возможно, не больше других, вероятно, даже меньше других. Демьян не участвует в парадных разговорах о перестройке. Он не говорит торжественных речей взамен стихов, но он живет вместе со страной, думает чувствует, переживает то, что думает, чувствует и переживает она. И это оказывается решающим. У нас бывает так даже с вполне советским писателем: человек ушел целиком в литературу и, к сожалению, целиком и в литературную среду. Наблюденное им, пережитое, перечувствованное, когда он вращался в более широких кругах действительности, он уже выложил в написанных им книгах, а за это время жизнь коренным образом переменилась. Недаром страна прошла почти две полных сталинских пятилетки. Начинает такой писатель искать себе тему для романа, для повести, для стихотворения, затем обрабатывает с усилиями найденную тему так, как встарину гимназист писал заданное ему учителем сочинение. Получается правильно, но скучно. Уход в исключительно литературную среду в старое время для писателя не был так опасен, как сейчас. Каждый писатель до того, как он создавал себе имя и материальное положение, проходил известную жизненную школу, накоплял житейский опыт и мог довольно долго жить за счет накопленного. Жизнь претерпевала только количественные, а не качественные изменения. Со старым запасом наблюдений, чуть- чуть подновляя его из разговоров, из газет, из книг можно было жить довольно долго. Теперь не то. Человек, который ушел в литературную среду и замкнулся в ней, видит, что старая почва ушла из-под его ног. Мир за это время коренным образом изменился. Для того, чтобы не остаться за бортом, существует только один способ — мыслить, чувствовать и жить одной жизнью вместе с растущим, творящим народом.

Из всех чувств, веющих на нас со страниц книг Д. Бедного, хочется выделить особенно одно чувство. Это — чувство собственного достоинства пролетария, крестьянина, трудящегося человека вообще и до революции, и после революции, чувство собственного достоинства человека, который борется и победил в революции. Достоинство человеку труда, прежде всего, дает борьба. Величайшая заслуга рабочего класса состоит в том, что он не только сам не смирился, организовался и борется за свое лучшее будущее, но призвал и организовал к борьбе других трудящихся. Идею человеческого достоинства, вытекающего из коллективной солидарности и борьбы, Д. Бедный выразил в одной из своих старых басен, которая называется «Лапоть и сапог». Претерпевающий несчастия лапоть ходит по разным учреждениям похлопотать на счет пособия. Сапог разъясняет лаптю:

...Эхма! Ты заслужил беду.
Полна еще изрядно сору
Твоя плетеная башка.
Судьба твоя как ни тяжка,
Тяжелее будет, знай, раз нет в тебе «душка»
Насчет отпору.
Ты пригляделся бы хоть к нам,
К рабочим сапогам.
Один у каши, брат, загинет.
А вот на нас всех пусть петлю кто накинет!
Уж сколько раз враги пытались толковать:
«Ох, эти сапоги! Их надо подковать!»
Пускай их говорят. А мы-то не горюем.
Один за одного мы — в воду и в огонь!
Попробуй-ка, нас тронь!
Мы повоюем!

Чувство человеческого достоинства у всех трудящихся, боровшихся за свое освобождение, особенно выросло после пролетарской революции. Великая социалистическая революция подняла его и в тех, кто раньше не понимал его значения, не знал, как его завоевать. Д. Бедный нашел замечательные слова для того, чтобы выразить это чувство раскрепощенного революцией человека. У него есть стихотворение, которое называется «Распрямленные». Раньше жизнь гробила, гнула людей в бараний рог. Только Великая социалистическая Октябрьская революция привела к тому, что:

Пришла предреченная сказкой пора,
И горб распрямился!
В блеске ленинско-сталинских молний-идей
Пред всем миром стоит — не былая колодина,
А советская, новая, светлая родина
Распрямленных людей.
Богатырская стать, богатырские груди...
На заводах, в колхозах, везде, там и тут
Стройку жизни культурной, счастливой ведут
Распрямленные люди.

Бедный прекрасно показывает насколько коммунист, рабочий, трудящийся крестьянин умнее, расторопнее, смышленнее господ. Смотрите, к примеру, его остроумную сатирическую поэму, посвященную московскому некрополю.

Презрение к представителям господствующего класса в творчестве Бедного не следует смешивать с отношением его к культурному наследию. Культурное наследие прошлого: и Пушкина, и Некрасова Демьян умеет ценить высоко. Без освоения прошлой поэтической культуры не было бы его, такого не нарядного с виду стиха. Правда, в стихах Д. Бедного промелькнут иногда неуважительная нотка к «соловью», то есть к иным не демьяновским эстетическим принципам, к скрипке Страдивариуса. Уж очень неудачно приводимое им сравнение косноязычной формалистической зауми с соловьиными трелями. А что в советской стране сохранилась скрипка Страдивариуса, тому, вероятно, сегодня рад и сам Д. Бедный. Презрение и ненависть к тяжелому прошлому привели Д. Бедного к одному неправильному образу. Я говорю о стихотворении «Слезай с печки», в котором вся старая русская история представлена в виде сплошной обломовщины, а дореволюционный русский человек — без всякого исключения — в виде Обломова. Любопытно отметить, что это неленинское представление пробило себе путь на поверхность еще раз совсем уже в последнее время. К чести Д. Бедного следует сказать, что он осознал это и исправил свою ошибку:

Я — злой.
Я крестьянски ушиблен Россией былой.
Когда я выхожу против старой кувалды.
То порою держать меня надо за фалды.
Чтобы я, разойдясь, не хватил сгоряча
Мимо слов Ильича,
Что в былом есть и то, чем мы вправе гордиться:
Не убог он, тот край, где могла народиться
Вот такая, как нынче ведущая нас.
Революционная партия масс, —
Не бездарный народ дал — не только отечеству,
А всему человечеству —
Славный ряд образцов,
Беззаветных борцов
За свободу, за творчество социализма.

Теперешняя победа рабочего класса в советской России связана со славным революционным прошлым русского народа.

Д. Бедный отдал все свои поэтические силы делу уничтожения эксплуатации человека человеком, делу строительства социализма. Творчество Д. Бедного, его произведения вошли не только в современный обиход, но и в историю литературы. Среди стихов Д. Бедного много сильных произведений. Есть произведения и послабее. Попробуйте, при почти ежедневной газетной работе писать на одном и том же уровне, да еще при разработке таких тем, как тема утильсырья, например. И у Некрасова не все написано с одинаковой силой. Наряду с произведениями, имеющими прочное и непреходящее значение, Некрасов оставил нам вещи, имеющие преходящий интерес, в которых довлеет злоба уже минувшего дня — и только. Но главное не в этом. Главное — в том, что поэзия Д. Бедного является прочным завоеванием советской литературы и имеет общее принципиальное значение для определения путей ее развития. Дело, конечно, не в том, чтобы предложить всем другим поэтам писать, как Д. Бедный.

Каждый писатель, каждый поэт должен иметь свое оригинальное художественное лицо. Только критики рапповской школы, которых некоторые «светила» держали около себя на короткой веревочке, только критики, рассматривающие себя не как людей, обращающихся к массам, а как придаток к писателям, могут провозглашать необходимость подстригать всех писателей под одну гребенку. Таким критикам надо объяснить, что придатком не надо быть даже у Шекспира, если бы последний вновь вернулся на нашу грешную землю.

Поучительность поэтического опыта Д. Бедного для всей советской литературы заключается в том, что его творчество является одним из примеров социалистического реализма в искусстве, что он вдохновляется высокими идеями нашего времени — идеями Маркса- Энгельса-Ленина-Сталина, что он сохраняет в себе чуткость к действительности, что связь с жизнью родной страны у него органична и крепка, что у него зоркий глаз и чуткое ухо, что поэзия его проста, народна, нужна народу.

Поэзия Д. Бедного продиктована преданностью коммунистической партии, ее идеям, ее политике. Поэтому Д. Бедный лучшие чувства свои концентрирует на тех, кто в жизни своей, в работе своей наилучшим образом воплотил идеал большевика и большевистской борьбы — на исполинских фигурах Ленина и Сталина.

Когда Ленин был болен Д. Бедный в небольшом стихотворении «Моисей» сумел кратко и необычайно выразительно рассказать про беспокойство, боль и скорбь, охватившие всю страну, трудящихся всего мира в предвидении рокового исхода болезни основателя нашей партии, учителя нашего — Ленина.

О Ленине писали многие, но на меня до сих пор одно из самых сильных впечатлений в литературе, посвященной Ленину, производит стихотворение: «Никто не знал»:

Был день, как день, простой, обычный,
Одетый в серенькую мглу.
Гремел сурово голос зычный
Городового на углу.
Гордяся блеском камилавки,
Служил в соборе протопоп.
И у дверей питейной лавки
Шумел с рассвета пьяный скоп.
На рынке лаялись торговки,
Жужжа, как мухи на меду.
Мещанки, зарясь на обновки.
Метались в ситцевом ряду.
На дверь присутственного места
Глядел мужик в немой тоске, —
Пред ним обрывок «манифеста»
Желтел на выцветшей доске.
На каланче кружил пожарный,
Как зверь, прикованный к кольцу.
И солдатня под мат угарный
Маршировала на плацу.
К реке вилась обозов лента.
Шли бурлаки в мучной пыли.
Куда-то рваного студента
Чины конвойные вели.
Какой-то выпивший фабричный
Кричал, кого-то разнося:
— «Прощай, студентик горемычный!»
. . . . . . . . . . . .
Никто не знал, Россия вся
Не знала, крест неся привычный.
Что в этот день, такой обычный.
В России... Ленин родился!

Какое поразительное чутье истории! Вот она, тогдашняя Россия, вся, целиком, глядит на нас из этого короткого стихотворения. Лучшие люди страны исходили тогда в горе и отчаянии. Положение многим казалось почти безвыходным. Плакал Некрасов от ненависти, видя невозможность в те дни опрокинуть самодержавие и эксплуатацию, исходил в тоске Щедрин, который писал:

«Когда окрест царит глубокая ночь, — та ночь, которую никакой свет не в силах объять, — тогда не может быть места для торжества живого слова. Сердца горят, но огонь их не проницает сквозь густоту мрака; сердца бьются, но биение их не слышно сквозь толщу желез. До тех пор, пока не установилось прямого общения между читателем и писателем, последний не может считать себя исполнившим свое призвание. Могучий — он бессмыслен, властитель дум — он раб безумных бормотаний случайных добровольцев, успевших захватить в свои руки ярмо».

Начинались долгие хмурые чеховские сумерки. Революционное движение, связанное с именами Чернышевского и Добролюбова, было разбито, а одиночка-революционер от отчаяния и бессилия хватался за револьвер и за бомбу для актов ни к чему не ведущего индивидуального террора. А в это время уже родился Ленин. Ленин уже жил на русской земле. Родилось поколение, передовой части которого, под руководством рабочего класса, под водительством Ленина, суждено было победить и обновить вселенную. Контраст унылости и безнадежности, борьбы, которая, казалось, претерпела чуть ли не окончательное поражение, и близости победы, восход ослепительного солнца, имя которого — Ленин, — выражен в этих стихах с изумительной силой. Стихи эти достойны того, чтобы войти во все хрестоматии и для взрослых, и для детей.

В сознании рабочего класса всего мира имена Ленина и Сталина слиты воедино. Сталин — ученик и соратник Ленина. Он несет ленинское знамя от одной победы к другой во главе всего передового современного человечества. Много строк посвятил Д. Бедный гениальному вождю кашей страны и нашей борьбы:

Мы на вождя восторженно глядим.
— Наш вождь и друг товарищ Сталин,
С тобой наш фронт непобедим!
(Из поэмы «Цветенье жизни»).

Чрез какие мы пороги
И в какие шли года!
Нет, уж нас не сбить с дороги
Никому и никогда!

Наш Це-ка и вождь наш, Сталин,
Смотрят зорко из Кремля:
Нет ли где пустых прогалин,
Вся ли вспахана земля?
(Из стихотворения «Крепче с новым урожаем»)

Имя Сталина овеяно песнями и стихами. Все народы мира посвящают ему свои песни, в которых выражается их восторг, их любовь, их уважение, их лучшие надежды. Лучшие певцы всех народов Советского Союза воспевают Сталина. Даже тогда, когда не поэты, когда простые рабочие и работницы, колхозники и колхозницы, стахановцы фабрик, заводов и полей говорят о Сталине, их слова приобретают поэтическую силу. В таких условиях необходимо о Сталине писать все совершеннее, все лучше, все талантливее, все гениальнее, — чтобы достойным образом в искусстве выразить его исполинскую личность. В ответ на приветствие партии и миллионов читателей Демьяну мы ждем новых стихов от юбиляра и прежде всего о Сталине.

Демьян сделает — Демьян может:

Сквозь поэтическую давку
— Наперекор моим годам —
Иду, неся мой рапорт-справку,
Что в инвалидную отставку
Не так-то скоро я подам.
. . . . . . . . . . .
Пусть грянут вражьи тулумбасы!
В грядущей грозной полосе.
Когда в боях столкнутся массы,
Узнает враг, кривя гримасы.
Что я — не перепел в овсе,
Что я — певец рабочей массы,
И что мои огнеприпасы
Еще истрачены не все!

Поздравляя Демьяна Бедного, мы желаем ему долгих лет и доброй службы социализму.